Читать книгу - "Высокие чувства по низким ценам [= Иудино племя ] - Татьяна Рябинина"

Давно перевалило за полночь. Полина убрала со стола и ушла к себе. Спать никто не собирался. Мерное тиканье часов действовало на нервы. Все ждали звонка. Или делали вид, что ждут. По большей части молчали, если и переговаривались, то вполголоса.

Эсфирь Ароновна, полулежа в кресле, посасывала валидол. Она набросила на плечи черную вязаную шаль с кистями, которая резко подчеркнула ее бледность.

Гроза, казалось, прошла стороной, но неожиданно сверкнула молния, где-то совсем недалеко, и почти сразу же раздался грохот. От порыва ветра распахнулось окно, в листве зашуршали капли, сначала редко, потом чаще и чаще, пока дождь не полил стеной.

- Хоть бы успели доехать, - вздохнула Марина. Ей никто не ответил.

- А мне интересно, кто все это устроил? – Алексей со стуком бросил на стол зажигалку.

- Леша! – умоляюще зашептала Марина, дергая его за штанину.

- Что «Леша»? Или тебе все равно?

- Я думаю, нам всем не все равно, - медленно чеканя слоги, сказала Эсфирь Ароновна.

- Кто выходил из гостиной после того, как мы впятером ушли?

- Никто не выходил, - покачала головой Света. - Только сама Вероника пошла спать.

- Точно никто? Ни покурить, ни в туалет?

- Никто.

- А Полина?

- Она мыла посуду на кухне.

- И не могла оттуда выйти?

- Могла, но только во двор, через заднюю дверь. Никак не наверх. После вашего ухода наверх не поднимался никто, это точно.

- Постойте-ка, - Алексей с подозрением взглянул на Викторию.

- Ты с ума сошел? – зашипела она, и Никите почудилось за спиной у нее раздувается очкастый капюшон.

- Но она тоже была здесь, - заступился за жену Валерий. – Чего ты на нее наезжаешь?

- Да не о ней речь, - как от назойливого комара, отмахнулся Алексей.

- Валерик, он думает, что этот Артур, - яростно сощурившись, пояснила Виктория.

- Парень, ты что, на голову упал? – возмутился Валерий. – Думай, что говоришь!

- А я, между прочим, ничего и не говорил. Кажется. Но он единственный, кто был наверху.

- Но он же ребенок!

- Все это вполне мог проделать и ребенок.

- Подожди, Леша, - вмешался Никита. – Совершенно необязательно, что это проделали, когда мы ушли. Ведь мы не смотрели на окна, когда уходили. Может, чучело уже висело. А с тех пор, как мы собрались в гостиной перед ужином, практически все выходили и поднимались наверх. Так что теоретически это мог сделать кто угодно. Любой из нас.

- Нет, - возразил Костя. – На столе горела свеча. И она сгорела всего на несколько сантиметров.

- Кстати, о свечках, - противным голосом влезла Галина.

- Галя! – Костя дернул ее за руку.

- А пошел ты в задницу! – отмахнулась она. – Так вот о свечках. Похоже, никому уже не интересно, что там было в часовне. А зря. Между прочим, бабуля, в колокол никто не звонил. Дверь на колокольню закрыта, а сама колокольня заросла пылью. А в часовне, тоже закрытой, между прочим, сами собой загорелись свечи. Их никто не мог зажечь, потому что никто не мог пройти мимо нас. Похоже, они действительно зажглись сами. И колокол тоже звонил сам. С чего бы это?

Тишина похрустывала, как накрахмаленная простыня. Никита скосил глаза: пальцами хрустел тесть, пристально рассматривая напольную вазу. Галина воинственно задрала подбородок и торжествующе поглядывала по сторонам: как я вас, а? Костя с досадой стукнул по колену.

- Ба, не обращай ты на нее внимания, - сказал он, не глядя на Эсфирь Ароновну. – Ты же ее знаешь.

- Никита, это правда? – неприятно скрипучим голосом спросила та.

Смотреть на нее не хотелось. Эсфирь Ароновна одряхлела на глазах. Еще недавно неестественно гладкое и розовое лицо побледнело и обвисло складками, яркий макияж выглядел на нем неудачной карнавальной маской. Костистые, пятнистые руки мелко подрагивали.